Анто́н Па́влович Че́хов роди́лся в 1860 году́ в ю́жном Таганро́ге, в большо́й, но небога́той семье́. Он был тре́тьим ребёнком Па́вла Че́хова, ме́лкого торго́вца, стро́гого и трудолюби́вого челове́ка. Дед бу́дущего писа́теля происходи́л из крестья́н, поэ́тому Че́хов хорошо́ понима́л, как нелегко́ просто́му челове́ку подня́ться вы́ше своего́ положе́ния. Поздне́е он не раз говори́л, что всё лу́чшее в себе́ челове́к до́лжен создава́ть сам — ежедне́вным трудо́м, терпе́нием и че́стным отноше́нием к жи́зни, а не ожида́нием пода́рков судьбы́ и́ли счастли́вого слу́чая.
وُلد أنطون بافلوفيتش تشيخوف عام 1860 في تاغانروغ الجنوبية، في أسرة كبيرة ولكن غير غنية. كان الطفل الثالث لبافل تشيخوف، وهو تاجر صغير، ورجل صارم ومجتهد. كان جدّ الكاتب المستقبلي من أصل فلاحي، لذلك كان تشيخوف يفهم جيدًا كم يصعب على الإنسان البسيط أن يرتفع فوق وضعه. لاحقًا قال أكثر من مرة إن كل ما هو أفضل في الإنسان يجب أن يخلقه بنفسه — بالعمل اليومي، والصبر، والموقف الصادق من الحياة، لا بانتظار هدايا القدر أو المصادفة السعيدة.
В 1879 году́ Че́хов прие́хал в Москву́ и поступи́л на медици́нский факульте́т Моско́вского университе́та. Спустя́ пять лет он получи́л дипло́м врача́. Одна́ко ещё во вре́мя учёбы он на́чал печа́тать в журна́лах коро́ткие юмористи́ческие расска́зы. Ему́ необходи́мо бы́ло подде́рживать семью́, поэ́тому он писа́л мно́го, бы́стро, почти́ ка́ждый день, нере́дко по ноча́м по́сле заня́тий. Э́ти ра́нние расска́зы бы́ли весёлыми, лёгкими, поро́й похо́жими на шу́тки, но у́же в них проявля́лись наблюда́тельность, то́чность и живо́й интере́с к са́мым ра́зным лю́дям.
في عام 1879 جاء تشيخوف إلى موسكو والتحق بكلية الطب في جامعة موسكو. وبعد خمس سنوات حصل على شهادة طبيب. ومع ذلك، بدأ وهو لا يزال يدرس ينشر في المجلات قصصًا فكاهية قصيرة. كان عليه أن يعيل أسرته، لذلك كان يكتب كثيرًا، وبسرعة، وتقريبًا كل يوم، وغالبًا في الليل بعد الدروس. كانت هذه القصص المبكرة مرحة، وخفيفة، وأحيانًا شبيهة بالنكات، لكن ظهرت فيها منذ ذلك الحين قوة الملاحظة، والدقة، والاهتمام الحي بأناس مختلفين جدًا.
Сего́дня Че́хов изве́стен во всём ми́ре как оди́н из крупне́йших ру́сских писа́телей. Его́ кни́ги мо́жно найти́ почти́ в ка́ждой библиоте́ке, а его́ пье́сы ста́вят в теа́трах ра́зных стран. Но да́же е́сли бы он не стал знамени́тым а́втором, он всё равно́ оста́лся бы в челове́ческой па́мяти как ре́дкая ли́чность. Он мно́гое сде́лал не то́лько для литерату́ры, но и для больны́х, бе́дных, голода́ющих, для дете́й и крестья́н, ря́дом с кото́рыми жил и кото́рым помога́л без гро́мких слов и краси́вых обеща́ний.
اليوم يُعرف تشيخوف في العالم كله بوصفه واحدًا من أكبر الكتّاب الروس. يمكن العثور على كتبه في كل مكتبة تقريبًا، وتُعرض مسرحياته في مسارح بلدان مختلفة. ولكن حتى لو لم يصبح كاتبًا مشهورًا، لبقي مع ذلك في ذاكرة الناس كشخصية نادرة. لقد فعل الكثير ليس فقط من أجل الأدب، بل أيضًا من أجل المرضى، والفقراء، والجائعين، ومن أجل الأطفال والفلاحين، الذين عاش إلى جانبهم وساعدهم من دون كلمات عالية ووعود جميلة.
Одно́й из гла́вных черт Че́хова бы́ло порази́тельное трудолю́бие. Он уме́л рабо́тать споко́йно, до́лго и насто́йчиво. В мо́лодости он создава́л деся́тки расска́зов и де́лал э́то легко́, без ли́шних разгово́ров о тала́нте. В Москве́ он встреча́лся с са́мыми ра́зными людьми́: чино́вниками, арти́стами, писа́телями, худо́жниками, студе́нтами, мона́хами, купца́ми. Поздне́е мно́гие из них, преображённые а́вторским воображе́нием, ста́ли геро́ями его́ ра́нних произведе́ний, потому́ что Че́хов уме́л уви́деть хара́ктер в ме́лкой дета́ли, случа́йной фра́зе и́ли же́сте. Он не про́сто приду́мывал сюже́ты, а сло́вно собира́л вокру́г себя́ живо́й материа́л.
كانت إحدى السمات الرئيسية لتشيخوف هي الاجتهاد المدهش. كان يعرف كيف يعمل بهدوء، ولفترة طويلة، وبإصرار. في شبابه كان يكتب عشرات القصص ويفعل ذلك بسهولة، ومن دون كلام زائد عن الموهبة. في موسكو كان يلتقي بأناس مختلفين جدًا: موظفين، وممثلين، وكتّابًا، وفنانين، وطلابًا، ورهبانًا، وتجارًا. لاحقًا صار كثير منهم، بعد أن حوّلهم خيال الكاتب، أبطالًا في أعماله المبكرة، لأن تشيخوف كان يعرف كيف يرى الشخصية في تفصيل صغير، أو عبارة عابرة، أو حركة. لم يكن يخترع الحبكات فقط، بل كأنه كان يجمع حوله مادة حية.
Тру́дно пове́рить, что оди́н челове́к мог так внима́тельно запомина́ть ли́ца, голоса́, привы́чки, оде́жду, смешны́е и печа́льные сто́роны чужо́й жи́зни. В его́ расска́зах появля́ются полице́йские, учителя́, врачи́, повара́, солда́ты, поме́щики, купцы́, де́ти и старики́. Е́сли бы все э́ти геро́и вдруг вы́шли на моско́вские у́лицы, они́ запо́лнили бы це́лые пло́щади. По расска́зам Че́хова мо́жно изуча́ть ру́сскую жизнь конца́ девятна́дцатого ве́ка: её бе́дность, разгово́ры, стра́хи, наде́жды, смешны́е сла́бости, гру́бость и ти́хие страда́ния. Поэ́тому его́ небольши́е расска́зы ка́жутся широ́кими карти́нами це́лой эпо́хи.
من الصعب أن نصدق أن شخصًا واحدًا كان يستطيع أن يتذكر بهذا الانتباه الوجوه، والأصوات، والعادات، والملابس، والجوانب المضحكة والحزينة من حياة الآخرين. في قصصه يظهر رجال شرطة، ومعلمون، وأطباء، وطباخون، وجنود، وملاك أراض، وتجار، وأطفال، وشيوخ. لو خرج كل هؤلاء الأبطال فجأة إلى شوارع موسكو، لملؤوا ساحات كاملة. يمكن من خلال قصص تشيخوف دراسة الحياة الروسية في نهاية القرن التاسع عشر: فقرها، وأحاديثها، ومخاوفها، وآمالها، ونقاط ضعفها المضحكة، وخشونتها، ومعاناتها الهادئة. لذلك تبدو قصصه الصغيرة كأنها صور واسعة لعصر كامل.
Одна́ко Че́хов был не то́лько писа́телем. Мно́гие го́ды он рабо́тал врачо́м и ча́сто лечи́л люде́й беспла́тно. В дере́вне Ме́лихово под Москво́й к нему́ приходи́ли крестья́не из ра́зных мест. Во вре́мя угро́зы холе́ры он отвеча́л за деся́тки дереве́нь, принима́л больны́х, раздава́л лека́рства и дава́л сове́ты. Кро́ме того́, он помога́л голода́ющим, стро́ил шко́лы, подде́рживал библиоте́ку в Таганро́ге, сажа́л дере́вья и устра́ивал сады́, счита́я таку́ю рабо́ту обы́чным до́лгом образо́ванного челове́ка пе́ред наро́дом. Для него́ э́то бы́ло не по́двигом, а есте́ственным тре́бованием со́вести.
ومع ذلك، لم يكن تشيخوف كاتبًا فقط. عمل سنوات كثيرة طبيبًا، وكان كثيرًا ما يعالج الناس مجانًا. في قرية ميليخوفو قرب موسكو كان يأتي إليه فلاحون من أماكن مختلفة. أثناء خطر الكوليرا كان مسؤولًا عن عشرات القرى، يستقبل المرضى، ويوزع الأدوية، ويقدم النصائح. إضافة إلى ذلك، كان يساعد الجائعين، ويبني المدارس، ويدعم المكتبة في تاغانروغ، ويزرع الأشجار، وينشئ الحدائق، معتبرًا مثل هذا العمل واجبًا عاديًا للإنسان المتعلم تجاه الشعب. بالنسبة إليه لم يكن هذا بطولة، بل مطلبًا طبيعيًا من الضمير.
Ещё одно́й ва́жной черто́й Че́хова бы́ли дружелю́бие и гостеприи́мство. Ему́ нра́вилось находи́ться среди́ люде́й, слу́шать разгово́ры, шути́ть, наблюда́ть. Хотя́ он зараба́тывал тяжёлым трудо́м и до́лжен был помога́ть роди́телям, бра́тьям и сестре́, в его́ до́ме всегда́ находи́лось ме́сто для госте́й. В Ме́лихове неде́лями жи́ли друзья́, врачи́, писа́тели, ро́дственники, знако́мые и да́же почти́ случа́йные лю́ди. Иногда́ го́сти меша́ли ему́ рабо́тать, но он всё равно́ ра́довался их прису́тствию и сохраня́л любо́вь к многолю́дной жи́зни до самого́ конца́. Дом жил шу́мно, но тепло́ и свобо́дно.
كانت سمة أخرى مهمة لدى تشيخوف هي الودّ وحسن الضيافة. كان يحب أن يكون بين الناس، وأن يستمع إلى الأحاديث، ويمزح، ويراقب. وعلى الرغم من أنه كان يكسب رزقه بعمل شاق وكان عليه أن يساعد والديه وإخوته وأخته، كان يوجد دائمًا مكان للضيوف في بيته. في ميليخوفو كان الأصدقاء، والأطباء، والكتّاب، والأقارب، والمعارف، وحتى أناس شبه عابرين يعيشون أسابيع كاملة. أحيانًا كان الضيوف يعيقونه عن العمل، لكنه مع ذلك كان يفرح بوجودهم ويحافظ على حبه للحياة المليئة بالناس حتى النهاية نفسها. كان البيت يعيش بصخب، ولكن بدفء وحرية.
При э́том Че́хов был серьёзно бо́лен. У него́ была́ чахо́тка, одна́ко до́лгое вре́мя он стара́лся жить де́ятельно: мно́го е́здил, лечи́л, писа́л и принима́л люде́й. Он был высо́ким, худы́м, подви́жным, со све́тлыми весёлыми глаза́ми. В нём чу́вствовалось мно́го эне́ргии, а весе́лье бу́дто возника́ло само́ собо́й. Но и в его́ гру́сти была́ вну́тренняя си́ла. В по́здних пье́сах стано́вится ме́ньше лёгкого сме́ха: в них звуча́т боль, уста́лость, хру́пкость жи́зни и жа́лость к челове́ку, мечта́ющему о лу́чшем. Да́же боле́знь не разру́шила его́ спосо́бность сочу́вствовать и рабо́тать.
وفي الوقت نفسه كان تشيخوف مريضًا مرضًا خطيرًا. كان مصابًا بالسل، ومع ذلك حاول لفترة طويلة أن يعيش حياة نشيطة: كان يسافر كثيرًا، ويعالج، ويكتب، ويستقبل الناس. كان طويلًا، ونحيفًا، ونشيط الحركة، وله عينان فاتحتان مرحتان. كان يُحسّ فيه بقدر كبير من الطاقة، وكانت البهجة كأنها تنشأ من تلقاء نفسها. ولكن حتى في حزنه كانت هناك قوة داخلية. في المسرحيات المتأخرة يقلّ الضحك الخفيف: ففيها تُسمع الآلام، والتعب، وهشاشة الحياة، والشفقة على الإنسان الذي يحلم بالأفضل. حتى المرض لم يدمر قدرته على التعاطف والعمل.
Че́хов хоте́л, что́бы лю́ди уважа́ли себя́ и други́х. Он сам никогда́ не унижа́л челове́ка и не люби́л унижа́ться. Мя́гкий, до́брый и терпели́вый, он остава́лся о́чень стро́гим к себе́. Сла́ва не сде́лала его́ высокоме́рным; напро́тив, его́ жизнь ста́ла уро́ком скро́мности и вну́тренней свобо́ды. Он ве́рил, что челове́к спосо́бен измени́ть себя́, очи́стить ду́шу и стать лу́чше. Поэ́тому в па́мяти чита́телей Че́хов остаётся не то́лько вели́ким писа́телем, но и настоя́щим ру́сским интеллиге́нтом, отве́тственным за себя́ и за люде́й вокру́г.
كان تشيخوف يريد أن يحترم الناس أنفسهم والآخرين. هو نفسه لم يكن يهين الإنسان أبدًا، ولم يكن يحب أن يذل نفسه. كان لينًا، وطيبًا، وصبورًا، لكنه ظل صارمًا جدًا مع نفسه. لم تجعله الشهرة متكبرًا؛ بل على العكس، صارت حياته درسًا في التواضع والحرية الداخلية. كان يؤمن بأن الإنسان قادر على أن يغير نفسه، وأن يطهّر روحه، وأن يصبح أفضل. لذلك يبقى تشيخوف في ذاكرة القراء ليس فقط كاتبًا عظيمًا، بل أيضًا مثقفًا روسيًا حقيقيًا، مسؤولًا عن نفسه وعن الناس من حوله.






